Долгожданное открытие метрополитена в ноябре 1955 года стало событием для ленинградцев. О подземке слагали стихи и песни, выпускали книги, изображения вестибюлей печатали на открытках, упаковках папирос и портсигарах, коробках конфет и даже пудреницах. Чаще всего на упомянутых изделиях можно было увидеть конечные станции первой линии — «Площадь Восстания» и «Автово». Новый вид транспорта становился частью повседневной жизни.
Ленинградский завод металлоизделий (ЛЗМ) выпустил для маленьких горожан механическую заводную игрушку «Метро». Производство игрушек из разных материалов было распределено по разным заводам города: знаменитый «Красный Треугольник» производил игрушки из резины, Охтинский химический комбинат и «Ленигрушка» изготавливали кукол, а производственное объединение по переработке пластмасс имени «Комсомольской правды» и ЛЗМ — технические игрушки из пластика или жести соответственно.
Перед началом игры разрозненные части надо было вынуть из картонной коробки и собрать в единую конструкцию. В наборе были станция-тоннель с изображением подземных залов станций «Нарвская» и «Кировский завод», четыре закруглённых участка рельсов, прямой участок, «стрелка» и два вагончика разной окраски с заводными механизмами. Ну и ключик, конечно.
Вагончики нужно было завести ключиком и поставить на рельсы. Как только синий вагон «въезжал на станцию» оттуда тут же выезжал жёлтый вагон. Сделав круг по рельсам, он въезжал на станцию с другой стороны, а из тоннеля моментально выезжал синий вагон и следовал по рельсам в противоположном направлении. Так продолжалось до тех пор, пока не заканчивался завод в вагончиках.
Хитро сделанная «стрелка» внутри тоннеля-станции отправляла въезжающий вагон на развилке направо, он упирался в механическое устройство, которое отпускало другой вагон. Даже сегодня это выглядит каким-то добрым волшебством: только что собиравшие эту игрушку мальчики разных возрастов широко открытыми глазами смотрят на меняющие друг друга вагончики. И улыбаются.
Существует две версии набора, которые выходили в разное время. В первом на крышке станции изобразили Адмиралтейство, а в коллекции «Несбывшегося Ленинграда» — второй вариант с вестибюлями «Площади Восстания» и «Автово». Также различались цвета нарисованных поездов, оформление торцов станции и интервальных часов на них. В остальном наборы идентичны.
Мы выяснили, что красочные изображения выполнил Патвакан Петросович Григорьянц. Художник родился 28 ноября 1899 года в Дагестане. В начале Гражданской войны его семья эвакуировалась в Астрахань. Окончив курсы машинописи, юноша устроился в Губернский отдел социального обеспечения. В 1920 году семья переехала в освобождённый от белых войск Краснодар. Там Григорьянц поступил в Кубанский художественно-промышленный техникум на декоративное отделение. После его окончания отправился в Ленинград, где продолжил обучение на втором курсе Академии художеств (тогда ВХУТЕИН).
В 1930-е годы художник сотрудничал с издательством Института народов Севера (оформлял азбуки и книги на языках, получивших письменность), иллюстрировал для «Изогиза» и «Госполитиздата». Много ездил по республикам — в Среднюю Азию, Армению, Крым. Рисовал цветные графические листы на тему индустриализации и плакаты, которые висели на улицах страны. В годы ВОВ Патвакан Петросович маскировал промышленные, военные и культурные объекты1.
«В 1950 годах дед работал для Ленинградского завода металлоизделий (всего было три предприятия — ещё в Москве и Харькове). В детстве я не обращал внимания, что играю с дедушкиными игрушками. Сохранились их эскизы и пробные отпечатки коробок. Также он автор дизайна первых упаковок бритв „Ладога“, „Нева“ и „Балтика“».
Действительно, Григорьянц много занимался промышленной графикой. Помимо игрушек и этикеток одноразовых бритв, он оформлял обложки нот для «Музгиза», марки и спичечные коробки. Всё, что окружало человека в повседневной жизни. Также Патвакан Петросович создал фирменный стиль для гостиниц «Европейская» и «Ленинград». Павел рассказал, что дедушка был весёлым и добрым человеком. Он отказывался от отдельной мастерской, всегда любил работать дома, в окружении семьи2.
Рассмотрим короб-станцию и вагончики. Станции изображены схематично, но вполне узнаваемы. Пилоны «Нарвской» украшены скульптурными изображениями представителей различных профессий — колхозников, врачей, моряков и других. Правда, какие именно композиции запечатлел Григорьянц, непонятно.
На «Кировском заводе» видны колонны с эмблемами основ тяжёлой индустрии.
Цветовая гамма нарисованной станции отличается от реальной, где стены из дымчато-серого мрамора.
На платформах стоят поезда, в головном конце состава — дежурная, которая даёт сигнал к отправлению. В то время они носили тёмно-синие платья с двумя нагрудными карманами и пуговицами с изображением молотка и гаечного ключа. Вероятно, что художник добавил светлый жакет для контраста.
На обеих станциях много детей: малышей сопровождают родители или бабушки, а школьники едут самостоятельно. Мальчики в серых гимнастёрках и фуражках с кокардой, девочка в белом праздничном фартуке. Раздельное обучение в школах отменили за год до открытия метро. Павел вспоминает, что у дедушки была привычка зарисовывать происходящее вокруг. Возможно, что и на этих рисунках — реальные пассажиры середины 1950-х.
В торце станции — интервальные часы. Они нужны, чтобы машинист соблюдал график движения поездов. Часы состояли из двух частей: левая часть показывала текущее время, а правая — время после отправления предыдущего поезда. Первоначально часы были в виде циферблата, позже их заменили на цифровые.
Один вагон окрашен в сине-голубой цвет, что соответствует действительности. Второму добавили красно-жёлтую раскраску, чтобы различать их во время игры. Угадываются очертания вагонов типа «Г», которые поставил Мытищенский завод к пуску первой линии. Каждый из них имел 56 мест для сидения, а стоять могли 200 человек. Все сидячие места в игрушечных «гэшках» заняты. Спереди таблички с названиями конечных станций, чтобы пассажиры ориентировались в направлении.
Патвакан Петросович изобразил в кабине управления только одного человека. На самом деле там находились двое: машинист и его помощник, который объявлял станции и открывал двери. Сейчас эти обязанности выполняет автоматика. Изображён только помощник. Машинист должен быть справа по ходу движения, а помощник — слева, он был обязан работать стоя.
Павел Игнатьев поделился любопытным совпадением. Его дедушка и бабушка по другой, отцовской, линии — скульпторы, которые участвовали в оформлении «Нарвской». Александр Михайлович Игнатьев выполнил горельеф «Метростроевцы», а Любовь Михайловна Холина — «Текстильщиц». Разумеется, что о будущем родстве тогда не подозревали. Вот такое переплетение судеб.
Статья написана Евгенией Диюк в соавторстве с Михаилом Крайновым.
Выражаем благодарность Ксении Самариной, Дмитрию Графову и Павлу Игнатьеву.
При использовании материалов ссылка на «Несбывшийся Ленинград» обязательна.
—
Список использованной литературы и источников
1 ЦГАЛИ СПб. Ф. Р-78. Оп. 8-1. Д. 39. Л. 16. (Григорьянц Патвакан Петросович, график.)
2 Игнатьев П. П. «На местах боёв с белофиннами»: Карельский перешеек в графике Патвакана Григорьянца (к 115-летию художника) // Скандинавские чтения 2014 года: Этнографические и культурно-исторические аспекты. — Санкт-Петербург: МАЭ РАН, 2016. — С. 190.